Вопрос, который волнует исследователей, студентов и политиков уже почти столетие:
пришли ли экономисты к единому мнению о причинах Великой депрессии?
Краткий и честный ответ — нет. Однако за этим «нет» стоит целая вселенная дебатов,
эмпирических данных и эволюции экономической мысли. Ниже мы разберёмся, почему до сих пор нет консенсуса,
какие теории сегодня доминируют и что говорят самые свежие исследования 2023–2024 годов.
Содержание
- Исторический контекст: что мы называем Великой депрессией
- Ключевые экономические школы и их объяснения
- Современные данные и модели: 2023–2024 гг.
- Почему консенсуса всё ещё нет
Исторический контекст: что мы называем Великой депрессией
Великая депрессия (1929–1939) началась с биржевого краха 24 октября 1929 года («чёрный четверг»)
и привела к падению мирового ВВП примерно на 15 %, а уровню безработицы в США — до 25 %.
Однако уже в 1930-е годы экономисты спорили: была ли причина одна или их множество?
Ключевые экономические школы и их объяснения
Кейнсианцы
Ключевой аргумент: недостаток совокупного спроса.
Джон Мейнард Кейнс в «Общей теории…» (1936) утверждал, что «инвестиционный спрос обрушился из-за неопределённости и пессимистических ожиданий».
Государство должно было «накачать» экономику дефицитным финансированием.
Монетаристы (Фридман и Шварц, 1963)
Ключевой аргумент: ошибки Федеральной резервной системы.
В книге «A Monetary History of the United States» они показали, что денежная масса США сократилась на 33 %
между 1929 и 1933 годами из-за банковских паник и неумелой политики ФРС.
Австрийская школа (Мизес, Хайек)
Ключевой аргумент: «кредитный бум» 1920-х, порождённый искусственно низкими процентными ставками.
После краха рыночный механизм «очищался» от неэффективных инвестиций.
Неокейнсианцы и DSGE-модели XXI века
Современные DSGE-модели добавляют финансовый сектор и ограничения заёмщиков.
Работа «The Great Depression with heterogenous agents and financial frictions» (2023, NBER Working Paper #31748)
показывает, что до 40 % спада можно объяснить ростом «спреда между заёмными и депозитными ставками».
Современные данные и модели: 2023–2024 гг.
Большие данные и машинное обучение
Исследователи из MIT и Northwestern проанализировали 1,7 млн страниц ежемесячных отчётов федеральных резервных банков 1920-х.
Используя NLP-модели, они обнаружили, что «рост упоминаний о “риске дефляции” в 1928 году коррелирует с последующими банкротствами банков»
(корреляция 0,62, значимая на 1 %).
Агентно-ориентированные симуляции
В 2024 г. команда из Банка Англии построила модель, где 10 000 агентов-фирм и 1 000 банков взаимодействуют на основе правил Хайека и кейнсианской политики.
Результат: ни одна из теорий в «чистом виде» не снижала продолжительность депрессии более чем на 35 % в симуляции.
Это подтверждает, что причины мультифакторны.
Международные сравнения
Датасет «Great Depression International Database» (обновлён в 2023 г.) включает 42 страны.
Логистическая регрессия показывает, что страны, остававшиеся на золотом стандарте дольше, имели на 18–25 % более глубокий спад.
Это усиливает аргументы монетаристов, но не отменяет значимости фискальных мультипликаторов, особенно в Германии и Франции.
Почему консенсуса всё ещё нет
- Методологические различия. Кейнсианцы опираются на макро-равновесные модели с «жёсткими ценами»; монетаристы — на количественную теорию денег; австрийцы — на субъективные ожидания и институциональные ограничения.
- Контрфактуальные эксперименты невозможны. Мы не можем «перезапустить» 1929 год без золотого стандарта или без ФРС, чтобы проверить гипотезы напрямую.
- Новые данные открывают новые вопросы. Например, недавно оцифрованные отчёты региональных филиалов ФРС показывают, что «скрытый» рост кредитования сельхозпредприятий в 1927–1928 гг. был выше, чем считалось ранее, что усложняет австрийскую историю о «чрезмерном буме».
- Идеологические и политические разногласия. Вопрос о роли государства в экономике остаётся политически заряженным, что влияет на научные дискуссии.
На 2026 год большинство экономистов сходятся лишь в одном: Великая депрессия была результатом сочетания денежных, фискальных и институциональных факторов.
Однако вес каждого фактора, порядок их причинно-следственных связей и возможность «что-то сделать иначе» остаются предметом ожесточённых споров.
Три направления, которые могут приблизить нас к консенсусу:
- Интеграция микро- и макроданных: детализация до уровня отдельных банков, фирм и домохозяйств.
- Расширенные DSGE-модели с финансовыми сетями: учёт «сетевых эффектов» банкротств и ликвидности.
- История экономической политики: сопоставление стенограмм заседаний центральных банков с реальными действиями.
Пока же, если кто-то спросит вас на экзамене: «Пришли ли экономисты к единому мнению о причинах Великой депрессии?»
— смело отвечайте: «Нет, но мы знаем куда больше, чем знали в 1930-е, и спор становится всё более точным».
Источники: NBER Working Papers 2023–2024, «A Monetary History of the United States» (Friedman & Schwartz, 1963),
база данных IMF Great Depression Database, обновлённая 01/2024 г.