Когда мы слышим истории о похищениях, домашнем насилии или заказных преступлениях, нам часто кажется, что освобождение жертвы, это счастливый конец․ Якобы после того, как угроза миновала, а «заказчик» (агрессор, мучитель, организатор насилия) потерял власть, человек должен немедленно вздохнуть с облегчением и забыть своего обидчика․ Но в реальности всё происходит иначе․ Почему жертва не забывает заказчика после снятия угрозы? Этот вопрос веками волнует психологов и криминалистов, и ответ на него кроется в глубоких механизмах нашей психики․
Что такое стокгольмский синдром и при чем здесь заказчик?
Термин «стокгольмский синдром» был введен психиатром-криминалистом Нильсом Бейеротом в 1970-х годах после нашумевшего ограбления банка в Стокгольме․ Тогда заложницы влюбились в своих захватчиков и даже собирали деньги на их защиту в суде․ Сегодня стокгольмским синдромом в психологии называют симпатию и парадоксальную привязанность, возникающую между жертвой и агрессором․
Любопытно, что независимо от ситуации — будь то захват заложников, угон самолета, домашнее насилие или давление со стороны «заказчика» — жертвы проявляют поразительные поведенческие сходства․ К общим проявлениям синдрома относятся:
- Привязанность к обидчику и искренние попытки помочь ему;
- Отождествление себя с захватчиком, погружение в его жизнь и оправдание его действий;
- Утрата объективности — жертва смотрит на происходящее только сквозь призму эмоций․
Механизмы привязанности: почему мозг выбирает мучителя?
Может показаться безумием, что жертва привязывается к тому, кто причинил ей боль․ Но психика в экстремальной ситуации работает иначе․ Под воздействием сильного страха и стресса в сознании происходит переориентация: кажется, что безопаснее быть как можно ближе к агрессору, а не против него․ Это древний инстинкт выживания․
Прямая зависимость от агрессора и минимальная забота с его стороны (например, если заказчик дал жертве попить воды, не ударил в этот день или просто отпустил) вынуждают жертву относиться к обидчикам с покорной благодарностью․ В стрессовой ситуации между жертвой и агрессором возникает особая связь, которая приводит к возникновению симпатии․ Человек словно решает: «Если я буду любить его, может быть, он перестанет меня уничтожать»․
Почему память не отпускает после снятия угрозы?
Даже когда «заказчик» нейтрализован, угроза снята, а жертва находится в полной безопасности, она продолжает помнить о нем, думать о нем, а иногда, искать с ним контакта․ Этому есть несколько серьезных причин:
Тотальная зависимость от прошлого
Как отмечают исследователи, наша психика подвержена тотальной зависимости от прошлого, которое мы считаем незыблемым и не подверженным изменениям․ Травматический опыт буквально вшивается в нейронные связи․ Жертва жила в реальности, где заказчик был центром её мира — тем, кто контролировал страх, боль и те редкие моменты облегчения․ Снять заказчика с пьедестала — значит разрушить всю картину мира, пусть даже и травматичную․
Позиция жертвы и неосознанная потребность
Жертва неосознанно может нуждаться в обидчике․ Это неосознанная потребность — получать внимание и поддержку от «Спасателя»․ Без заказчика жизнь может казаться пустой и лишенной смысла, ведь ранее вся энергия уходила на выживание и адаптацию к настроению агрессора․
Иллюзия контроля через прощение
Жертва может пытаться искренне простить заказчика, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией․ Светлые воспоминания (если они были) расширяют поле зрения: жертва начинает видеть картину происходящего более полно и пытается убедить себя, что обидчик, не тотальное зло, а она, не безнадежная жертва․ Однако, как отмечают психологи, отказываясь от прощения, мы чего-то хотим добиться от обидчика, и от этого несвободны․ Но когда мы заставляем себя простить насильно, наши гнев и обида лишь усиливаются, привязывая нас к мучителю еще крепче․
Страх свободы и «синдром отмены»
Посторонним сложно понять, что испытывают жертвы․ Как рассказывала одна из женщин, переживших абьюз: «Я порвала с ним все связи, долгое время даже не выходила из дома, практически не ела все из-за страха»․ После снятия заказчика жертва испытывает колоссальный стресс, сродни ломке․ Отсутствие привычного дозы адреналина и страха вызывает своеобразную психологическую «абстиненцию»․
Как помочь жертве избавиться от привязанности к заказчику?
Избавление от стокгольмского синдрома — это долгий и болезненный процесс․ Недостаточно просто «спасти» человека, нужно помочь ему переписать его внутренний сценарий․
- Не обвинять и не обесценивать․ Фразы вроде «Как ты можешь о нем думать? Он же негодяй!» лишь заставят жертву закрыться и начнет защищать обидчика еще активнее․
- Дать время․ Жертве домашнего или любого другого насилия нужно время, чтобы уйти от агрессора в эмоциональном плане, даже если физически она уже в безопасности․
- Восстановление объективности․ Важно медленно возвращать человеку способность видеть реальность без искажений страхом․ Человек теряет объективность при травме, и задача терапии — вернуть её․
- Работа с гневом․ Гнев — это естественная реакция, которая была заблокирована ради выживания․ Жертве необходимо безопасное пространство, чтобы наконец-то разозлиться на своего мучителя․
- Смещение фокуса с агрессора на себя․ Жертва должна заново научиться жить своими желаниями, а не в постоянном оглядывании на то, как отреагирует «заказчик»․
То, что жертва не забывает заказчика после снятия — это не слабость характера и не предательство самой себя․ Это закономерная реакция измученной психики, которая пыталась выжить в невыносимых условиях․ Привязанность к мучителю — это не любовь, это искаженный механизм выживания․ И только терпение, профессиональная помощь и глубокая внутренняя работа способны разорвать эту невидимую, но такую прочную нить между жертвой и тем, кто разрушил её жизнь․