04 апреля 2026 г. — С давних времён соседние народы обращали внимание на особую «магическую» репутацию мордвы; «Колдуны мордвы самые сильные», — писали летописцы XIII века; то же повторяют современные этнографы. Почему так сложилось? Откуда взялся этот стереотип и как он соотносится с реальной духовной культурой мордовского народа? Попробуем разобраться.
Исторические корни стереотипа
Свидетельства средневековых авторов
Уже в XII–XIII вв. арабский путешественник ал-Гарнати сообщал о «лесных людях Поволжья», которые «устраивают расправы над ведьмами». Этнографы считают, что под «лесными людьми» могли подразумеваться мордва и ещё ряд финно-угорских племён. Ключевое слово здесь — «ведьмы»: именно обвинение в колдовстве стало одним из первых «лейблов», закреплённых за мордвой в глазах посторонних.
Христианизация и двойная вера
После принятия христианства в XIV–XVII вв. мордва оказалась между двух огней: с одной стороны, церковь осуждала «языческих» жрецов и знахарей, с другой — народ продолжал обращаться к «соды-ця» (колдунам-знахарям) за помощью. В глазах священников любой «содыця» становился «еретиком» и «чародеем», что лишь укрепляло репутацию всего народа как «склонного к колдовству».
Что такое «соды-ця» в традиционной культуре мордвы
Три типа практикующих
- Соды-ця (содай ломатть) — универсальные маги, знахари, ведающие травами, заговорами и обрядами.
- Вирь-ава, «лесные духи», к которым обращались за защитой от сглаза и болезней. Считались проклятыми людьми, ставшими духами после смерти.
- Парта-тюра, «чёрные» колдуны, способные, по поверьям, навредить «сглазом» не только человеку, но и хозяйственному предмету (мельнице, корове, плугу).
Фольклорные детали
Во время ритуала душа колдуна, по мифу, превращалась в птицу и улетала, оставляя тело «пустым». Именно поэтому посторонние, случайно застав ритуал, могли истолковать это как «способность выходить из тела» и «летать в образе птицы» — признак классического колдовства.
Социально-политические причины «охоты на ведьм»
Инструмент давления
В XIII веке Генрих Ливонский описывает, как эсты и ливы устраивали расправы над католическим духовенством. Подобные же процессы происходили и в Поволжье: обвинение в колдовстве становилось способом легитимизации конфискации имущества, изгнания или устранения неугодных. Мордва, находившаяся на периферии крупных государств, часто оказывалась «удобной мишенью».
Межэтнические стереотипы
Славянские летописцы описывали мордву как «упрямую» и «неторопливую»: пока терпит, молчит, «но выведи из терпения — пощады не жди». Эта черта характера трансформировалась в мифологему: «молчаливый, но опасный народ, владеющий тайными силами».
Современный взгляд: стереотип vs. реальность
Этнографические исследования
Современные учёные (А.К. Матвеев, Н.V. Игнатьев) подчёркивают: колдовство у мордвы — это не «тёмная магия», а система народной медицины и психотерапии. Заговоры и обряды выполняли роль «плацебо» в условиях дефицита профессиональной медицины.
Почему стереотип живуч
- Экономика. В советское время колдунов-парапсихологов активно «пиарили» средства массовой информации, усиливая образ «особенных» регионов.
- Туризм. В Мордовии продают сувениры с «магической» символикой, превращая стереотип в маркетинг.
- Медиа. Каждое ЧП в деревне с участием местного знахаря тут же трактуется как «мордовское колдовство».
13 героев мордовской мифологии: кто они?
Среди архетипических персонажей, которых тоже нередко путают с «колдунами», можно выделить:
- Вирь-ава, хозяин леса, покровитель охотников.
- Масть-ава — хозяйка земли, дарующая урожай.
- Нарspi-тюра, «водяной» дух, способный увести душу утопленника.
- Сюрь-паза — дух огня, которому приносили «молены» (молитвы-заговоры).
Эти персонажи — не «колдуны» в европейском смысле, а духи-покровители, с которыми сотрудничали жрецы и знахари.
— внешних наблюдателей (летописцы, миссионеры), не различавших народную медицину и «чёрную магию»;
— внутренней социальной практики, где «соды-ця» исполняли роль травников и психотерапевтов;
— политики, использовавшей обвинения в колдовстве как способ контроля над периферийными народами.
Источники: материалы КиберЛенинка, журнал «Ежегодник финно-угорских исследований», этнографические сборники Республики Мордовия.