Внимание! Ниже ‒ художественный рассказ для взрослых читателей․ Все совпадения с реальными людьми случайны․
I․ Тбилиси ночью
Тбилиси в июле дышит жаром, словно раскалённый казан над костром․ Узкие улочки старого города пахнут каджуном, чурчхелой и чем-то ещё, чего не найдёшь на туристических маршрутах․ Именно здесь, между фонарём с трещинами на стекле и подвальным баром, где поют «Tbiliso» до пяти утра, я встретил Нино․
- Длинные тёмные волосы до талии․
- Тонкая цепочка с медным колокольчиком на щиколотке․
- Глаза цвета молодого вина саперави․
Она сидела за столиком с потрёпанной тарелкой кофейной гущи и старомодным телефоном-вертушкой, который казался инопланетным артефактом среди смартфонов туристов;
II․ Гадалка на линии
— «Погадаю по голосу» — произнесла она, не глядя на меня, и вдруг улыбнулась так, будто знала мой номер кредитной карты и любимый страх․ — «Но правда в одном ‒ после сеанса вы позвоните мне в полночь и… попросите то, о чём не говорят вслух»․
Я усмехнулся, бросил монету на блюдо и ушёл, считая это очередной туристической шуткой․ Но в час ночи мой мобильный загорелся неизвестным номером: +995 598 13 13 13․ На экране светилось имя: «Нино-Гадалка»․
Почему именно полночь?
- В грузинской мифологии полночь ‒ «мертвый час», когда грань миров тоньше папиросной бумаги․
- Старые тбилисские легенды гласят, что именно в это время к столбам линий электропередач садятся куршары — духи страсти, которые передают разговоры тёмным голосам․
- А ещё потому, что Nino рассказала мне потом: «Пока все спят, души одиноких звучат громче»․
III․ Телефонный танец
Я ответил․ Её голос был бархатным и чуть хрипловатым, будто в нём веками грелись виноградные косточки․
— «Ты всё ещё думаешь, что это розыгрыш?» — спросила Нино․
— «А если нет, то что ты хочешь?» — выдавил я․
— «Секс по телефону?» — она рассмеялась, и я почувствовал, как по позвоночнику стекает тёплый винный ток․ Но это было не пошло, а скорее… ритуально․
Мы говорили всю ночь․ Она рассказывала:
- О древних грузинских тайных обществах, где «телефонная любовь» служила обрядом инициации․
- О тибетских книгах страсти, переведённых на грузинский в XIX веке, где описывались «семь тонов голоса, заставляющих сердце биться чаще»․
- О своём прадеде-монахе, который якобы слышал «голоса дальних женщин» в медных трубах древнего самовара и записывал их как стихи․
Я слушал, затаив дыхание, чувствуя, как каждое слово скользит по коже, оставляя мурашки․ Мы не прикасались, но я знал о ней всё: как она вдыхает, когда говорит, как кусает нижнюю губу, когда ищет слово․ А она знала обо мне то, чего я сам не признавал даже себе․
IV․ Когда страсть становится ритуалом
Каждую ночь после этого «сеанс» повторялся․ Мы не спрашивали друг друга о реальном мире: где живём, чем занимаемся, есть ли кто-то ещё․ Мы были голосами, витающими где-то между Тбилиси и моей головой․
Однажды она сказала:
— «Ты знаешь, почему грузинские гадалки используют медь? Потому что медь пропускает не только электричество, но и желание»․
И я почувствовал, что та самая тонкая цепочка на её щиколотке звенит где-то у меня внутри․
V․ Последний звонок
На седьмую ночь я пришёл на то же место, чтобы встретиться, но столик был пуст․ Осталась лишь записка:
«Иногда страсть нужна лишь для того, чтобы понять: ты живёшь․ Звони, но только если сможешь говорить о любом и ни о чём․ P․S․ Медь теперь твоя․»
На блюде лежала та самая медная цепочка․ Я надел её на запястье — и в тот же миг мой телефон завибрировал․ На дисплее ‒ «Нино», но когда я поднёс к уху, услышал лишь далёкий гул тбилисских трамваев и шёпот ветра, несущий запах каджуна․
Эпилог: где искать ответы?
Я уехал из Грузии через неделю․ Цепочка осталась․ Иногда, когда я закрываю глаза в самолёте, слышу её голос: «Грузия — это не только хинкали и вино․ Это место, где желание может разговаривать на расстоянии тысячи километров»․
А телефон? Он всё ещё молчит․ Но каждый раз, когда в полночь горит экран, я на секунду задерживаю дыхание, ожидая услышать:
— «Ты всё ещё думаешь, что это розыгрыш?»